naval_manual (naval_manual) wrote,
naval_manual
naval_manual

Category:

Вопросы методологии. О статике и динамике

Ещё одна отвёртка в коллекции.

Во введении к книге Пола Кеннеди "The Rise of the Anglo-German Antagonism, 1860-1914" есть любопытная методологическая ремарка: Кеннеди замечает, что при написании такого рода книг естественным образом возникает противоречие между стремлением рассказать историю, т.е. описать процесс изменений, и дать анализ, т.е. рассмотреть статичную ситуацию, в которой различные элементы можно оценить и сравнить между собой. Кеннеди возникшую проблему решил, разбив описание на три нарративных блока, разделённых аналитическими вставками. Как и любая другая методическая идея, эта кажется простенькой - после того, как про неё сказал кто-то другой. Тем не менее, мне и замечание, и решение очень понравилось. Идея плодотворна, а, озвученная в явном виде, она становится плодотворной втройне.

Поясним на паре примеров, близких автору и, надеюсь, аудитории. Первый - это история и критика политики Тирпица. При изучении этого интереснейшего вопроса я обратил внимание на то, что оценка политике Тирпица обычно даётся по "срезу" 1914 г. Между тем, "теория риска" родилась в 1895 г., основные её положения были сформированы к концу 1897 г. Оценка "по результату" кажется естественной, но на практике она наименее плодотворна.

Плодотворность исторического анализа я, для себя, всегда оцениваю по наличию объяснений "через человека". "Через дурака" - это когда "были совершены крупные ошибки..." (часто, в общем случае). Или поизящней, например, "через подлеца" - когда "в основе кажущихся ошибочными решений лежали скрытые мотивы". По отношению к Тирпицу это объяснение его решений через желание получить больше власти и денег. Если таковые преобладают, то объяснения кажутся мне недостаточными. Безусловно, человеку свойственно ошибаться, безусловно, бюрократ стремится к укреплению своего положения - но именно потому, что любой человек ошибается, а любой бюрократ стремится, соответствующие объяснения следует как минимум конкретизировать, как максимум - дополнять объяснениями другого типа. И в случае с Тирпицем объяснения другого типа возникают почти автоматически, если разбирать его политику в динамике, по рецепту Кеннеди.

Второй пример будет ещё проще и ближе - речь о "портартурском" вопросе в русско-японской историографии. Вопросе о том, как русский флот на Дальнем Востоке в 1904 г. оказался в базе, хуже которой и выдумать трудно.  Рассмотрение этой проблемы в статике обычно приводит к "объяснению через дурака" - для приличия "дурака" можно заменить на "систему". Оно и понятно - русский флот потерпел неудачу, во многом, действительно, из-за недостатков базы. Недостатки не разглядели, не устранили, прохопали и вообще.

Динамический анализ меняет ситуацию. При динамическом анализе мы можем обратить внимание на два обстоятельства. Во-первых, Порт-Артур был занят не по инициативе или просьбе флота - более того, можно сказать, что занят он был вопреки желаниям адмиралов. Во-вторых, Порт-Артур стал пунктом сосредоточения главных сил нашей тихоокеанской эскадры только весной 1901 г., по плану адмирала Е.И. Алексеева, наместника на Дальнем Востоке - и вопреки мнению командующего эскадрой, вице-адмирала Н.И. Скрыдлова, который полагал, что главные силы следует сосредоточить во Владивостоке.

Что из этого следует? Многое. Во-первых, традиционный аргумент о "не подготовили базу за шесть лет" меняется на "не подготовили за три года" - изменение тут количественное, но всё же. Во-вторых, по-иному звучит критика в адрес "проекта полковника Величко" об укреплении Порт-Артура - проект был составлен в 1899 г., до того, как Порт-Артур стал главной базой, и тот факт, что окончание работ было намечено аж на 1908 г., перестаёт казаться немыслимым. Значимость вопроса в тот момент была другой.

Но это - частности, главное и общее возникает в-третьих: вопрос о Порт-Артуре как главной базе флота был дискуссионным. Принимая во внимание результат, мы вроде бы приходим к "объяснению через дурака" - "Алексеев допустил крупную ошибку". Да, в конечном итоге это решение можно считать ошибочным. Но имевшая место дискуссия указывает нам на наличие противоречие, вопрос о которых мы поднимали на предыдущем семинаре. Противоречие возникало из-за того, что обе базы на Дальнем Востоке - Владивосток и Порт-Артур - имели разные достоинства и недостатки. Выбор в пользу Порт-Артура был, фактически, выбором в пользу более активного содействия армии - и, в известном смысле, в пользу более активной стратегии во время войны. В каком смысле этот выбор был провокационным или сдерживающим в смысле политики - вопрос отдельный. Но, так или иначе, вместо беседы о "дураках" мы начали разговор о принципах. Случилось это не только потому, что мы расширили контекст (это, в общем, приём, не относящийся к тому, с которого мы начали) - но и потому, что мы использовали динамический анализ, рассмотрев ситуацию 1898 г., 1901 г. и 1904 г.

Такова сила исторической методики. Хотя зачастую подход кажется естественным, обсуждение подходов в явном виде позволяет структурировать мышление и раскалывать самые крепкие исторические орешки. К сожалению, прямое обсуждение или хотя бы описание методологии я чаще встречаю во введениях к иностранным книгам. Но, возможно, мне просто не везёт.

Tags: Первая мировая, вопросы методологии, русско-японская, теория
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 75 comments

Recent Posts from This Journal