naval_manual (naval_manual) wrote,
naval_manual
naval_manual

Categories:

Снарядный вопрос. Сомневающиеся и молчуны, нейтралы и ревизионисты

Снова в бой.

Начав разговор о качестве снарядов морской артиллерии противников в русско-японской войне, "классической" мы назвали версию, в соответствии с которой качество (эффективность) японских снарядов было выше. Удачную и короткую формулировку этой версии предложил В.Я. Крестьянинов (цит. по статье Д.В. Лихарёва), комментируя итоги Цусимского сражения:

Если бы русские снаряды, попавшие в цель, были равноценны японским, исход боя был бы иным.

Мнение это, заслужившее право считаться общепринятым как минимум в 30-х годах прошлого века, разделяли не все и не всегда. Сегодня я попробую привести примеры мнений, отличных от "классического" - высказанных (и даже невысказанных) непосредственными участниками событий, свидетелями этих событий, и более поздними комментаторами.

Сомневающиеся и молчуны

Начну с цитаты из рапорта вица-адмирала О.В. Старка по итогам боя 27 января/9 февраля 1904 г. Оценивая действие японских снарядов, Старк писал:

Судя по характеру разрыва неприятельских снарядов, последние снаряжены лиддитом; действие их оказалось много слабее, чем об этом писалось раньше.

Снаряды разрывались при первом прикосновении к самым слабозащищенным местам кораблей. Осколков при разрыве снарядов получалось много и в большинстве случаев—мелких. Пожаров от разрыва этих снарядов не наблюдалось, хотя на некоторых кораблях разрывы происходили в деревянных частях; только на крейсере «Баян» от разрыва снаряда начали тлеть койки, сложенные в капитанской столовой. В броню было несколько попаданий, но ни на одном корабле броня, даже самая тонкая, не была пробита ни снарядами, снаряженными лиддитом, ни бронебойными сплошными. На броненосце «Полтава» один 6" или 8" снаряд ударил нормально в 3-ю плиту с кормы—верхнего 5" каземата; снаряд сплошной не разорвался и сделал впадину; плита вогнулась и дала продольную трещину, без разветвлений.

На двух кораблях имела место незначительная вмятость брони в местах попадания, по всей вероятности, сплошных бронебойных снарядов.


Итак, если контр-адмирал Н.И. Небогатов заложил фундамент "классической" версии, то вице-адмирал О.В. Старк довольно полно описал версию альтернативную. Впрочем, он не сравнивал действие русских и японских снарядов напрямую - не имея сведений о повреждениях японских кораблей - а оценивал японские снаряды "в вакууме", и оценка эта, как видим, оказалась невысокой. Среди недостатков японских снарядов Старк отметил слабое зажигательное действие и слабое действие по броне. Так же было отмечено, что осколки японские снаряды дают мелкие, а действие их в целом - не то, которого следовало бы ожидать (это особенно любопытно, поскольу В.Е. Егорьев в своей работе много внимания уделил описанию расстрела броненосца "Бельайл" - а это был, видимо, самый известный "пикриновый эксперимент" и Старк с этим описанием, похоже, был хорошо знаком).

Так, или иначем, можно отметить: первый бой, в котором японцы добились относительно небольшого числа попаданий (единичных попаданий) на русских должного впечатления не произвёл. Мнение о качестве японских снарядов не изменилось существенно и сразу после сражений у Шантунга и Урусана. Стоит отметить, что в ряде случаев отсутствие комментария так же важно, как и наличие оного. В этом смысле интересны первые аналитические материалы, подготовленные русскими офицерами по итогам упомянутых сражений - но до Цусимы, т.е. материалы, которые должны были быть использованы при подготовке Второй эскадры Тихого океана.

Так, контр-адмирал Н.К. Рейценштейн такой материал направил Морскому министру 1/14 сентября 1904 г. Документ обобщал мнения офицеров крейсера "Аскольд", и в части, посвящённой артиллерии - две страницы плотного текста - о снарядах было сказано следующее:

Для всех пушек снаряды чугунные, картечь и сегментные - не нужны. Надо иметь только бронебойные и фугасные, число которых и увеличить за счёт снятых снарядов.

Иными словами, офицеры "Аскольда" и сам Рейценштейн не сочли нужным отдельно комментировать силу японских снарядов (хотя об особенностях действий японцев говорили). Особенно интересна рекомендация: нужно нарастить число как фугасных, так и бронебойных снарядов за счёт снятых чугунных и сегментных. Предложения увеличить число только фугасных снарядов мы не видим. Между тем, вопрос о повреждениях корабля был на повестке дня, подробное их описание Рейценштейн так же отправил в Петербург.

Любопытна и служебная записка старшего артиллерийского офицера броненосца "Пересвет" старшего лейтенанта В.Н. Черкасова, подготовленная им после боя у Шантунга с пожеланием "все наши выводы возможно скорее отправить в штаб адмирала Рожественского, дабы он мог воспользоваться ими и успел своевременно организовать должную службу на судах своей эскадры". В ней так же нет отдельных комментариев о качестве японских снарядов и содержатся следующие рекомендации по выбору типа снарядов в зависимости от дистанции:

20) Род снарядов для стрельбы в различных случаях.

10-дм:

а) Пристрелка. Чугунные, снаряженные дымным порохом, — хорошо видно.

б) По броненосным судам. Со 100 до 60 кабельтовых — чугунные; с 60 до 35 кабельтовых: правое орудие — фугасные, а левое — бронебойные; с 35 кабельтовых и менее — бронебойные.

в) По неброненосным судам. Со 100 до 35 кабельтовых — чугунные; с 35 кабельтовых и менее — фугасные.

г) По миноносцам. По возможности не стрелять, а если очень хорошо видно — чугунные или чем заряжена пушка.

6-дм:

а) Пристрелка. Чугунные.

б) По броненосным судам. С 60 до 50 кабельтовых — чугунные; с 50 до 25 кабельтовых — фугасные; с 25 кабельтовых и менее — бронебойные. Одной пушке приказать с 35 кабельтовых начать стрелять бронебойными.

в) По неброненосным судам. С 60 до 40 кабельтовых — чугунные; с 40 кабельтовых и менее — фугасные.


Высказанное Черкасовым пожелание использовать крупнокалиберные бронебойные снаряды начиная с 60(!) кабельтовых, и использовать только их с 35 кабельтовых является косвенным свидетельством в пользу того, что фугасный эффект японских снарядов не произвёл на Черкасова потрясающего впечатления.

В том же духе можно прокомментировать и документ, подготовленный в Циндао офицерами штаба 1-й эскадры, "Цесаревича", миноносцев "Бесшумный", "Бесстрашный" и "Беспощадный" под началом контр-адмирала Н.А. Матусевича. В нём так же проигнорирован "снарядный вопрос" - хотя и содержится рекомендация об увеличении площади бронирования борта. Требование подготовить подробное описание повреждений "Цесаревича" так же было получено и выполнено - и, несмотря на то, что описание "огромного разрушительного эффекта" японских снарядов могло бы, в известной степени, оправдать решение командира "Цесаревича", подобных словосочетаний в документах нет.

Зато есть частный комментарий флагманского инженера 2-й эскадры, Е.С. Политовского, сделанный им в письме к жене - да, жанр и источник своеобразный, тем не менее в нём есть вполне конкретные оценки:

Есть описание повреждений Цесаревича, описание очень утешительное. В него попало 15 двенадцатидюймовых снарядов (это страшно много, и 12-дюймовые снаряды наиболее сильные), и ни одним снарядом не пробита броня. Наши броненосцы, "Суворов", "Бородино", "Александр", "Орел", бронированы лучше "Цесаревича". Если 12-дюймовые снаряды не могли пробить его брони, то что же сделали более мелкие снаряды - почти ничего. Конечно, если они будут попадать в защищенные места. Вот на "России" и "Громобое", очевидцы рассказывают, первые впечатления ужасны - все исковеркано, перебито, а присмотришься ничего не тронуто того, что было за броней и никакого существенного вреда кораблям не нанесено.

Так мы снова переходим от "молчунов" к "сомневающимся". Политовский оценил число попаданий в "Цесаревич" как "страшно много" (заметим, что 15 305-мм снарядов для корабля такого водоизмещения - действительно, что-то близкое если не к "смертельной дозе", то к дозе, гарантирующей потерю боеспособности) и отметил слабое бронебойное действие японских снарядов. Упомянутый же им рассказ очевидца - это, вероятно, текст капитана 2 ранга Н.Л. Кладо из его статей "После ухода Второй эскадры Тихого океана". Вот он:

Мне лично пришлось видеть наши крейсеры "Громобой" и "Россия", когда они вернулись во Владивосток после боя 1 августа. И я был поражен тем, что, хотя они непрерывно сражались в продолжение 5 часов с втрое сильнейшим неприятелем, хотя крейсер "Россия" имеет очень слабую броневую защиту и с трудом может быть причислен к современным броненосным крейсерам, все повреждения их корпусов имели скорее, если можно так выразиться, декоративный характер, производившие сильное впечатление на посторонний глаз, но мало говорившие морскому рассудку.

Действительно, я видел вырванные клочья железных листов из дымовых труб, пронизанные сотнями дыр вентиляторы [...], жалкие остатки шлюпок, зияющие пробоины в борту, разрушенные кают-компании, офицерские и адмиральские каюты, кое-где следы пожаров во внутренних помещениях и на вид все это производило с первого взгляда грандиозное впечатление.

Но, всмотревшись поближе, я увидел, что серьезного повреждения собственно нет ни одного.

Нигде не пробита даже сравнительно тонкая броня, которая защищает все жизненные части крейсеров, т.е. их котлы, машины, рули и бомбовые погреба, нет ни одной настоящей подводной пробоины, а имеются лишь надводные и только несколько таких, в которые вода может попадать лишь при значительном волнении, а следовательно возможна и временная заделка их в море; из 64 котлов на двух крейсерах, случайно, очень легко повреждены три, свалившимися при разрыве в трубе снаряда осколками, ни один пожар не принял опасных размеров, и самый опасный из них, в носовой части крейсера "Россия", был потушен в три минуты и т.п.

Правда, значительно пострадала артиллерия, в особенности на крейсере "Россия", но нельзя не обратить внимания на тот факт, что пострадала только артиллерия, не защищенная броней. Напр., на крейсере "Громобой", на котором главная его артиллерия снабжена броневой защитой, ни одно орудие из этой артиллерии не было выведено из строя.

Последствием отсутствия действительно серьезных повреждений явился тот факт, что через месяц все повреждения крейсеров были исправлены, даже при небогатых средствах Владивостокского порта.


Следует отметить, что Кладо пытался этим текстом подкрепить свой тезис о том, что не стоит рассчитывать на повреждения японских кораблей, оценивая шансы эскадры вице-адмирала З.П. Рожественского - а в полемике оценки всегда смещаются. Тем не менее, Кладо отмечает вполне конкретные недостатки японских снарядов - он отмечает поверхностный ("декоративный") характер повреждений "России" и "Громобоя", слабое действие японских снарядов по броне, слабое зажигательное действие.

Другое свидетельство из Владивостока приводит В.Е. Егорьев - считая высказанные безымянным автором письма суждения "совершенно неправильными":

В цитированном выше письме один из участников боя 14 августа приводит следующие, все еще удерживавшиеся среди личного состава владивостокских крейсеров, суждения:

«Думают у нас, что наши снаряды, не разрываясь на такое множество мелких осколков и имея трубки более медленные, нанесли им (японцам. — В. Е.) очень солидные повреждения. Здешний американский морской агент (атташе), осматривая наши крейсеры, усиленно добивался знать, какими снарядами мы стреляли — вероятно ему были известны повреждения японцев.. .»


В этом коротком фрагменте мы впервые встречаемся с попыткой сравнить напрямую наши и японские снаряды: автор считает, что взрыватели с замедлением и более крупные осколки являются преимуществом русских снарядов.

Все процитированные выше высказывания роднит то, что они были сделаны до Цусимского сражения. Авторы их не имели сколько-нибудь подробной информации о японских повреждениях - за исключением наблюдений в бою. Поскольку в эскадренных сражениях 1904 г. был потерян только один русский крупный корабль - "Рюрик" - то видимых, и простых оснований считать японские снаряды лучше русских у наших офицеров не было. Картина начала сильно и быстро меняться после Цусимы, тем не менее и тогда среди участников войны остались сомневающиеся.

Одним из них был капитан 2 ранга С.П. Лутонин, старший офицер "Полтавы". В своих мемуарах он несколько раз касался снарядного вопроса, я процитирую два фрагмента:

После Цусимы наше общественное мнение приписало небывалый разгром флота чудодейственной силе японских снарядов и дурному качеству наших. Никогда не соглашусь с этим, быв в трех морских боях. Кто видел “Полтаву”, вернувшуюся в Артур, тот, глядя на фотографии “Орла”, скажет, что “Полтава” была избита не меньше. Однако 18 августа мы были готовы снова идти в бой, а “Микаса” после 28 июля восемь месяцев чинился в Куре – кто шел в плен, тот помнит, как 10 января 1905 года мы все его видели без кормовой башни. В бою 28 июля у него остались недобитыми лишь две 6-дм пушки с левого борта; его обе 12-дм башни бездействовали и были повернуты от нас. Теперь говорят, что будто его пушки рвались от своего кордита и шимозы, – странно, что только на одном “Микасе” рвались пушки, а на всех остальных шести этого не было. Нет, все это сделали наши снаряды, они пробивали его броню, они сделали такой урон в людях “Ниссина”, который только на короткое время остановил на себе внимание нашей кормовой 12-дм башни и четырех 6-дм, на нем одних офицеров было убито пять и 29 нижних чинов, а ранено семь офицеров и более 40 матросов. Плохие снаряды не вырвут столько из нутра сплошь забронированного противника. Для Первой эскадры наши снаряды были хороши, свое дело они делали, при Цусиме они вдруг сдали. Не проще ли сказать следующее: 1-я эскадра умела стрелять, 2-ю и 3-ю повели в бой на “ура”, и Того безнаказанно избивал их поодиночке. О 6-дм снарядах, попавших в “Полтаву”, и о тех, что попали выше верхней палубы, я и говорить не буду, это было сплошное разрушение, но жизненных частей на верхах нет, – боевая мощь броненосца от таких повреждений не сводится к нулю.

///

Снаряд [осадной гаубицы] пронизал обе палубы, чисто прошел через броневую крышку толщиной в 1,75 дюйма, пронизал выгородку верхнего поста и здесь разорвался. Осколки разметались по навесной платформе, где сидели люди, перебили их, угодили в сепаратор паровых труб, разбили его, пост наполнился парами, и бывшие в нем три человека сильно ошпарились. Этот снаряд вынес у нас 11 человек, повредил обе носовые динамы, насос Вартингтона, цепь Галля, вывел из строя носовую 12-дм башню, пробил во многих местах кочегарную переборку и повредил носовой котел. Вот что сделал один бронебойный снаряд, а начинен он был дымным порохом. Как же можно сравнить его с захваленными фугасными 12-дм японскими бомбами, рвущимися от первого прикосновения к преграде? Получив несколько таких 11-дм снарядов, мы наглядно могли себе представить, что делалось внутри “Микасы” в бою 28 июля.


Итак, Лутонин отмечает в позитивном ключе бронебойное действие русских снарядов и в негативном - высокую чувствительность японских снарядов. Он так же продолжает тему "декоративности" повреждений, наносимых японскими снарядами, и это особенно любопытно потому, что "Полтава" в бою у Шантунга получил, видимо, самую большую пробоину из всех, полученных русскими кораблями. При этом Лутонин - так же, как и сторонники "классической" версии - оперирует ограниченными и ошибочными данными о повреждениях японских кораблей, в том числе - личными наблюдениями, сделанными в плену.

Другим же сомневающимся остался В.П. Костенко - что, наверное, несколько удивительно, поскольку он является "классиком" Цусимской историографии. В своём докладе для МТК в апреле 1906 г. Костенко дал подробный анлиз действия японских снарядов по ряду показтелей - осколочное действие, бронебойное действие, фугасное действие. В последнем случае - в отличие от многих других комментаторов - он дал количественную оценку:

Пробоины в обшивке толщиной 3/8 дюйма имели размеры: от 12-дюймового снаряда — 8X8 футов, от 8-дюймового снаряда — 5X6 футов, от 6-дюймового 3X3 фута.

Костенко считал, что японцы стреляли снарядами двух типов, и оценивал их действие по-разному:

Японцы стреляли фугасными снарядами двух родов: первые взрывались при самом малом сопротивлении, вторые — только пробив легкий борт или тонкую обшивку.

Снаряды первого рода, взрываясь при падении в воду и при ударе в обшивку, давали густой черный клуб дыма. Они причиняли большие наружные повреждения в незащищенных частях корпуса и служили для пристрелки, но редко вызывали пожары даже в присутствии большого количества горючих материалов.

Снаряды другого рода давали при взрыве яркожелтое пламя и несколько более крупные осколки. Температура взрыва была так высока, что моментально вспыхивали все воспламеняющиеся материалы. Броня накаливалась, а мягкая сталь часто плавилась. Эти снаряды наносили внутренние повреждения вблизи борта, так как взрывались непосредственно по пробитии обшивки.

Таким образом, Костенко так же отметил слабое зажигательное действие "снарядов первого рода". Осколочное действие он оценил двояко:

Японские снаряды рвались на мелкие осколки, иногда достигавшие размеров крупных песчинок. Так как судовые конструкции не преследовали цели защиты от мелких осколков, то последние причиняли много вреда, залетая во все щели и отверстия. Хотя на «Орле» броня нигде не была пробита, но главная убыль личного состава и офицеров произошла за броневыми прикрытиями в башнях, боевой рубке, казематах и батарее. Осколки проникали через амбразуры орудий, в просвет боевой рубки и орудийные порта казематов.

....

Осколки 6– и даже 8-дюймовых снарядов имели очень малую пробивную способность. Их удерживали даже тонкие каютные переборки, а попадая в людей, они не наносили глубоких ран и чаще застревали в коже.


Наконец, так же отметив слабость бронебойного действия японских снарядов, Костенко дал следующую, более чем любопытную, оценку:

Если бы японцы применили бронебойные снаряды, то три корабля типа «Бородино» были потоплены гораздо раньше и не требовалось бы такого количества попаданий, какое они выдержали.

Подобное утверждение, вообще говоря, можно считать высказыванием в пользу большей эффективности русских снарядов: броню они пробивали чаще, а эффекта с помощью бронебойных снарядов можно было добиться быстрее.

Нейтралы и ревизионисты

Классическая снарядная версия стала классической в 30-х, и найти ревизионистские свидетельства, относящиеся к этому периоду, мне не удалось. Ситуация изменилась позже, во многом благодаря статье Н.Дж. Кэмпбелла, опубликованной в 1978 г. Кэмпбелл дал наиболее полное, до сего дня, описание повреждений японских кораблей в Цусимском бою - описание, основанное на переводных японских материалах. Содержащее ошибки и неточности - одни, очевидно, возникли при переводе, другие перекочевали из японских документов - но в целом интересное и полноценное. Прокомментировал Кэмпбелл и действие снарядов обеих сторон, и комментарией его едва ли соответствует классике - его можно назвать, скорее, нейтральным (цит. перевод В. Файнберга):

Русские 12" бронебойные (АР) снаряды содержали маленький разрывной заряд влажного пироксилина и в ходе боя в 6 случаях пробили 6" броню. Похоже, что во всех этих случаях снаряды разорвались с максимально возможным ожидаемым эффектом, однако только попадание в щит кормового барбета "Фудзи" могло потенциально иметь катастрофические последствия. Разница в результатах артиллерийского огня японцев в Цусимском бою и в бою в Желтом море часто объясняется, в частности, улучшением конструкции взрывателей, в результате чего их снаряды приобрели некоторую способность взрываться после пробития тонкой обшивки. Это, возможно, объясняет быстрый вывод из строя "Суворова", однако не подтверждается состоянием "Орла" после боя. Большинство попавших в "Орел" снарядов взрывались при ударе в обшивку корпуса. Кроме того, в ходе боя продолжали происходить преждевременные разрывы японских снарядов.

Ни японский, так называемый, "бронебойный" снаряд, содержащий разрывной заряд пикриновой кислоты (лиддита) относительным весом 5%, ни "фугасный" (НЕ) снаряд с 10%-ным зарядом того же ВВ не производили никакого действия при попаданиях в закаленную с лицевой стороны броню, кроме случаев попадания в самые тонкие плиты, однако крупнокалиберные снаряды приводили к катастрофическим разрушениям в небронированных местах. Успех японцев можно в значительной степени отнести на счет их удачи, выразившейся во взрыве погреба на "Бородино" и попаданиях больших снарядов вблизи ватерлинии в небронированный борт в носовых оконечностях "Осляби" и "Александра". Оба этих корабля были настолько уязвимы для подобных попаданий, насколько этого можно было только желать, особенно учитывая состояние моря во время боя и слабую подготовку аварийных партий.


В общем, нейтральный комментарий, как всегда, смотрится более взвешенным. Этот комментарий, а так же новая информация о повреждениях японских кораблей, содержавшаяся в опубликованных чуть позже сборнике донесений британских атташе и книге Д. Корбетта инициировали ревизионистскую лавину. Зачинщиком выступил А.А. Киличенков, в статье  "Цусима: загадки сражения. Упущенный шанс адмирала" ("Техника-молодёжи", №6, 1990) заявивший:

В статье М.Комкова неоднократно упоминалась «снарядная версия», однако он забыл добавить, что её приверженцы так и не попытались установить истинную эффективность русской и японской артиллерии. Если это сделать, придём к неожиданному выводу – русские снаряды лучше японских!

В Цусимском бою взрыв каждого из них выводил из строя в среднем (уж извините за десятые доли) 3,3 японских моряка, тогда как боеприпас с шимозой – 2,2.


Киличенков не привёл детали своего расчёта. Дальнейший его текст я цитировать не стал - отмечу, что Киличенков оперировал данными Костенко/Шведе о числе попаданий в "Орёл" (очевидно, завышенными) и писал что-то странное о повреждениях японцев (похожее на неправильный пересказ текста Кэмпбелла). Так или иначе, статья Киличенкова содержит главное - новый количественный критерий оценки эффективности снарядов. Идея о том, что именно потери в людях позволяют объективно оценить действие снарядов, была подхвачена исследователями более основательными.

В частности, её использовал В.Л. Кофман, так же подвергший сомнению "снарядную версию". В статье "Цусима: анализ против мифов" В.Л. Кофман сначал даёт такую сравнительную оценку:

Остается предположение о неэффективности русских боеприпасов. Главным доводом всегда было относительно малое содержание в них взрывчатки (1,5% от общего веса), ее качество - высокая влажность и слишком тугой взрыватель. На этом фоне вроде бы очень выгодно выглядели японские, а на деле английские, тонкостенные фугасные и "полубронебойные" снаряды с начинкой из сильнодействующей "шимозы". Но за все надо платить. Чтобы бронебойный снаряд был эффективным, он должен быть прочным, следовательно - толстостенным, и столь же последовательно он просто не может иметь большой заряд. Настоящие бронебойные снаряды морской артиллерии практически всех стран и во все времена содержали примерно от 1% до 2% взрывчатки и имели малочувствительный взрыватель с большим замедлением. Он необходим, иначе взрыв будет происходить еще до полного пробития брони. Именно так и вели себя японские "чемоданы", взрываясь при ударе о любое препятствие. Не даром они НИ РАЗУ не пробили сколь-нибудь толстой брони русских кораблей. Не случаен и выбор пироксилина - он не так чувствителен к удару, как пикриновая кислота ("шимоза"), которая в те времена просто не годилась для снаряжения бронебойных снарядов. В результате японцы их так и не имели, к вящему неудовольствию их британских "учителей". Русские же снаряды пробивали довольно толстую броню: японцы насчитали после боя 6 дырок в 15-сантиметровых плитах. Причем как раз после пробития столь толстой брони происходил взрыв, зачастую наносивший совсем не малые повреждения. Подтверждением служит одно из попаданий, которое могло если не изменить судьбу битвы, то хотя бы скрасить поражение русского флота.

В 3 часа по местному времени, спустя всего 50 минут после первого выстрела, русский бронебойный снаряд пробил 6-дюймовую лобовую плиту кормовой башни главного калибра броненосца "Фудзи" и взорвался над казенной частью первого орудия. Силой взрыва выбросило за борт тяжелую броневую плиту, прикрывавшую заднюю часть башни. Все находившиеся в ней были убиты или ранены. Но, главное, - раскаленные осколки воспламенили пороховые заряды. Одновременно вспыхнуло свыше 100 килограмм пороховых "макарон". Огненные брызги полетели во все стороны. Еще секунда - и кэптен Пэкинхем смог бы наблюдать с борта "Асахи" жуткую картину, свидетелем которой он все-таки стал через 11 лет в Ютландском бою уже в чине адмирала, находясь на мостике линейного крейсера "Нью-Зилэнд". Столб густого черного дыма высотой в сотни метров, гулкий глухой удар и - летящие в воздух обломки: все, что оставалось от корабля при детонации боезапаса. Английский нитроцеллюлозный порох - кордит - был очень склонен к взрыву при быстром сгорании. Такая тяжелая судьба постигла в Ютланде 3 британских линейных крейсера. Теперь понятно, что и "Фудзи" был на волосок от гибели (японцы применяли все тот же кордит). Но кораблю Того повезло: один из осколков перебил гидравлическую магистраль, и хлынувшая под большим давлением вода загасила опасный пожар.

Сказалась в Цусимском бою и другая "особенность" японских снарядов. Очень чувствительный взрыватель в совокупности с легко детонирующей "начинкой" привели к тому, что артиллерия эскадры Того больше пострадала от собственных снарядов, чем от огня противника. Японские "чемоданы" неоднократно взрывались в стволе орудий. Так, только на флагманском броненосце "Микаса" по меньшей мере 2 двенадцатидюймовых снаряда сдетонировали в канале ствола правого орудия носовой башни. Если в первый раз все обошлось, и огонь был продолжен, то около 6 часов вечера, на 28 выстреле, орудие практически разорвало. При взрыве сместилась передняя плита крыши башни и на 40 минут вышло из строя соседнее орудие. Аналогичный случай произошел и на "Сикисиме": на 11 выстреле собственный снаряд разнес дульную часть того же самого правого орудия носовой башни. Последствия были столь же серьезны: орудие полностью вышло из строя, соседнее было вынуждено прекратить на время стрельбу, пострадала и крыша башни. Еще больший эффект имели взрывы в стволах 8-дюймовых орудий броненосного крейсера "Ниссин". Японцы после боя утверждали, что русские снаряды "срезали" стволы трех из четырех орудий главного калибра этого корабля. Вероятность такого события ничтожна, и действительно, английские офицеры, обследовавшие повреждения "Ниссина", обнаружили, что это все тот же результат действия японских взрывателей. Этот перечень можно было бы продолжить. Несомненно, что именно "преждевременные разрывы" с выходом из строя орудий были одной из причин того относительно небольшого количества снарядов крупного калибра, которые смогли выпустить корабли Того. Известно также, что английские "учителя" японцев после Цусимы исключили из боезапаса своих крупнокалиберных орудий снаряды с зарядом пикриновой кислоты, вернувшись даже не к пироксилину, а к столь маломощному, но одновременно и малочувствительному взрывчатому веществу, как обыкновенный порох.


Воздерживаясь от прямых и радикальных высказываний в духе Киличенкова, В.Л. Кофман, тем не менее, мягко сомневается в преимуществе японских снарядов, отмечая в качестве недостатков слабое бронебойное действие и тот факт, что японские снаряды преждевременно взрывались в стволах. В тексте, заметим, использована конкретная информация о повреждении "Фудзи". Далее В.Л. Кофман говорит:

Доводы в пользу тех или иных сторон артиллерийской техники русского и японского флотов можно было продолжать, однако хотелось бы иметь для оценки результата артиллерийского боя более четкие количественные характеристики.

Доводы в пользу тех или иных сторон артиллерийской техники русского и японского флотов можно было продолжать, однако хотелось бы иметь для оценки результата артиллерийского боя более четкие количественные характеристики.

Наиболее объективным критерием ущерба, нанесенного орудийным огнем кораблям примерно одного класса, является количество выведенных из строя людей. Этот показатель как бы суммирует многочисленные противоречивые и зачастую трудно оцениваемые по отдельности элементы боевой мощи, такие как меткость стрельбы, качество снарядов и надежность бронирования. Конечно, отдельные попадания могут быть более или менее удачны, но при значительном их числе вступает в права закон больших чисел. Особенно характерными являются потери на бронированных кораблях, на которых большая часть команды защищена броней, а потери свидетельствуют только о "действительных" попаданиях.

Следует заметить, что такая система оценки эффективности действия артиллерии несколько смещена в пользу снарядов с высоким фугасным действием, дающим большое количество мелких осколков, достаточных для того, чтобы ранить или даже убить человека, но неспособных сколь-нибудь серьезно повредить сам корабль и тем самым нанести ущерб его боевой мощи. Так что полученный итог ни в коем случае не может быть выгоден для русского флота, таких снарядов не имевшего
.

Таким образом, В.Л. Кофман так же считает потерия неплохим количественным критерием. Он, впрочем, воздерживается от вычисления "удельных" показателей и прямых выводов о превосходстве тех или иных снарядов не делает.

Эти выводы делает Е.В. Поломошнов в книге "Бой 28 июля 1904 г." Эта книга появилась сравнительно недавно, и Е.В. Поломошнов осуществил некий синтез "классического" и "ревизионистского" подходов. Он, с одной стороны, уделил внимание анализу конструктивных особенностей снарядов и взрывателей, а так же сравнению пироксилина и "шимозы" - отметив, что последняя отнюдь не была во всём лучше. Таким образом, Е.В. Поломошнов продолжил заложенную "классиками" традицию. В то же время он собрал всю доступную ифномацию о попаданиях в японские корабли, повреждениях этих кораблей, и потрях в их экипажах. И написал:

Характеризуя качество попаданий противников в бою 28.07.1904 г. хотелось отметить следующее - у обеих сторон на месте погибло близкое число людей 49 (66) русских-52 японца и умерло после боя 25 (26) русских-19 японцев, а вот по количеству раненых разница в 2,4-3,2 раза (365 (494) русских-154 японца). Разницу в количестве раненых можно объяснить тем, что японская сторона применяла фугасные снаряды начиненные мелинитом, который по сравнению с бездымным порохом и влажным пироксилином обладает большей бризантностью, но влажный пироксилин (как бризантное взрывчатое вещество) превосходит мелинит в работоспособности (фугасности), поэтому число убитых и смертельно раненых незначительно меньше. В среднем получается, что один японский снаряд убивал и ранил 3-4 русских моряков, а русский снаряд - до 6 японских. Из этого можно сделать вывод, что если бы русские и японские корабли добились бы равного числа попаданий, то потери и повреждения японской стороны были бы существенно больше.

Последнее предложение можно считать кратким и полным изложением "ревизионистской" версии, прямой антитезой фразы В.Я. Крестьянинова, с которой начался этот текст.

Резюме

Сказанное выше можно суммировать следующим образом.

Эффективность японских снарядов вызывала определённые сомнения у русских офицеров с начала войны и вплоть до Цусимского сражения. Действие японских снарядов не произвело на участников боёв 1904 г. того впечатления, которое оно произвело на участников Цусимы - и на советских аналитиков 30-х годов.

Сомневающиеся "первой волны", так же как и создатели классической версии, имели очень ограниченное представление о реальном действии русских снарядов на японские корабли. И, таким образом, оценка действия снарядов японских - и предположения о качестве русских снарядов - зависели от эмоциональных и идеологических установок, в итоге участники одних и тех же боёв делали выводы, противоположные по смыслу. Если же говорить об оценках более или менее объектвиных, то к слабым сторонам японских снарядов относились не только слабое бронебойное действие ("присутствующее" и в "классической" версии), но и слабость осколочного и зажигательного действия. Что особенно интересно, слбаостью называли и высокую чувствительность японских взрывателей.

Ревизия результатов боёв, начавшаяся с подчаи Кэмпбелла, основана на куда как более подробной - хотя отнюдь не полной и безошибочной - информации о повреждениях японских кораблей. В ревизионистской версии, в целом, нет новых технических подробностей - слабые и сильные стороны оцениваются так же, меняется расстановка акцентов.

Важнейшая методологическая проблема снарядной версии - проблема введения единого количественного критерия - в ревизионистской версии решается через оценку "удельной убойной силы" снарядов, т.е. через способность снарядов поражать личный состав. Оценка эта содержит некоторые, местами серьёзные, недостатки. Однако, так или иначе, оценка эта приводит "ревизионистов" к выводу о том, что русские снаряды были эффективней.

Tags: русско-японская, снарядный вопрос
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Курица и бомба

    Всё больше философии. Предыдущая запись вызвала неожиданный - для меня - резонанс. Даже Алексей Валерьевич решил порадовать нас как всегда изящными…

  • О ненужности, дороговизне и рационе

    Прямое высказывание. "Ненужно" и "дорого" - ключевые слова дискуссии о флоте в континентальных державах вообще и России в…

  • Первая мировая за один вечер

    Наконец-то опрос! Как известно, адмирал Джон Джеллико, командовавший Гранд-Флитом в 1914-1916 гг., был " единственным человеком по обе стороны…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 133 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal

  • Курица и бомба

    Всё больше философии. Предыдущая запись вызвала неожиданный - для меня - резонанс. Даже Алексей Валерьевич решил порадовать нас как всегда изящными…

  • О ненужности, дороговизне и рационе

    Прямое высказывание. "Ненужно" и "дорого" - ключевые слова дискуссии о флоте в континентальных державах вообще и России в…

  • Первая мировая за один вечер

    Наконец-то опрос! Как известно, адмирал Джон Джеллико, командовавший Гранд-Флитом в 1914-1916 гг., был " единственным человеком по обе стороны…