naval_manual (naval_manual) wrote,
naval_manual
naval_manual

Categories:

Вопрос Кастенса. Морская артиллерия в русско-японской войне

Постановка проблемы.

Люблю читать иностранные тексты, посвящённые русско-японской войне. Потому, что для их авторов это - просто война, пишут они с холодной головой, и надрывное "доколе!?" не уродует их сочинения. Один из таких текстов написал Реджинальд Кастенс. Как и положено: с привлечением доступных источников с обеих сторон, статистическим анализом и тактическими выводами. Текст не идеальный, Кастенс много внимания уделяет манёвру, сам факт которого вызывает определённые сомнения (другой британец, Корбетт, так вообще считает, что его не было) - повороту Рожественского влево, на противника, около 14.00 (14.20 яп.вр.). Впрочем, сейчас не об этом манёвре.

Приведём текст из рапорта Рожественского, который цитирует Кастенс:

Японцы пристреливались минут около 10-ти: сначала попадали только осколки и брызги от разрывавшихся об воду снарядов, но уже в 2 часа неприятель стал непрерывно попадать, тогда как мы стреляли нехорошо (the firing of our ships was ineffective - в переводе у Кастенса).

Полагая изменить расстояние, я склонил курс на 2 румба влево, но продержался на новом курсе не более 5-ти минут, потому что «Миказа» и с ним 5-ть броненосцев много выдвинулись и сосредоточили огонь на «Суворове» и «Александре», причем сам «Миказа» был недостаточно подставлен огню наших судов. Около 2 ч. 5 м. я приказал повернуть на 4 румба вправо.

Процитировав этот фрагмент, и, готовясь дать сокрушительный критический залп, Кастенс задаёт простой вопрос: Откуда он мог знать, что его стрельба была нехороша (How could he know that his fire was ineffective?). Вопрос напрашивающийся, и удивительно здесь ровно одно: ни один русский автор этим вполне очевидным вопросом никогда не задавался. Между тем - Кастенс, возможно, прав в своей оценке - эта мысль, если она действительно возникла в голове Рожественского, отнюдь не соответствовала действительности, но имела печальные последствия.

Впрочем, Рожественский такие мысли думал под огнём - весьма, весьма "производительным" - в боевой рубке "Суворова". Отечественные историки такие мысли думали в более спокойной обстановке. Даже лучшие. К числу последних, безусловно, относится В.Е. Егорьев, автор одной из лучших наших работ по русско-японской войне на море. В главе, озаглавленной "Материальная часть русского флота: артиллерия, снаряды, боевые рубки" он пишет:

По существу было только два вида бронебойных снаряд с одинаковым для обоих взрывателем «с замедлением» и с несколько различным в каждом из них, но безусловно недостаточным по количеству взрывчатым зарядом из слабого по своей эффективности взрывчатого вещества.

Бронебойное их действие, ввиду значительных дистанций боя и ограниченности калибра (152 и 203 мм), в бою 14 августа не могло иметь значения. Фугасного действия на неприятельском корабле, в большинстве случаев, они не проявляли, так как они или пронизывали оба борта корабля, не успев взорваться, или же, взорвавшись, наносили ничтожные повреждения.

Русский снаряд, попавший в небронированный борт неприятельского корабля, оставлял в нем круглое отверстие, приблизительно равное калибру снаряда; выходное отверстие или соответствовало входному, или несколько превосходило его по размерам.


Откуда Егорьев знает, как именно русские снаряды действовали на японские корабли? Информации о повреждениях у него было немного - мягко говоря. В своём тексте он цитирует только официальное "Описание военных действий на море...", деталями не балующее. С другой стороны, Егорьев описывает опыты Иессена. Безусловно, Иессена следует похвалить за организацию этих опытов - однако поставлены они были кустарно, и результаты их давали картину несколько искажённую. Любопытно другое. Ещё одна цитата из текста Егорьева:

Но считая имеемые снаряды не достигающими тех максимальных требований в отношении бризантности, которые имелись в виду еще в 1889 году, Комитет, тем не менее, не имел поводов считать их особенно слабыми по разрушительному действию, принимая во внимание: 1) что в боях при Сант-Яго и реке Ялу испанские и китайские суда были сожжены или подбиты обычными пороховыми бомбами, тогда как наши фугасные снаряды снаряжались более сильными взрывчатым составом—пироксилином, и 2) что при стрельбах 1901—1902 гг. с черноморских броненосцев по береговой батарее (?—В. Е.) на Тендровской косе разрушительное действие 6 дм. фугасных бомб было признано отнюдь не слабым, "а более чем удовлетворительным». Вряд ли можно найти более яркий пример преступной самоуспокоенности, косности и бюрократизма, чем во всей этой истории со снабжением русского флота снарядами перед русско-японской войной.

Обратите внимание на пометку "(? - В.Е.)", которой Егорьев сопроводил оценку разрушительного действия русских снарядов, данную по итогам обстрела береговой батареи на Чёрном море. В одном и том же тексте Егорьев ставит под сомнение релевантность одних опытов - по итогам которых "разрушительное действие 6 дм. фугасных бомб было признано отнюдь не слабым", и, в то же время, без комментариев, в качестве завершающего аккорда приводит заключение по опытам Иессена, который организовал стрельбу по "котельному железу":

«Результаты испытаний,—писал Иессен,—. . . . вполне подтвердили все предположения о совершенной недействительности фугасных снарядов нашего флота, в сравнении с японскими».

Акт о произведенных опытах Иессен назвал «прямо обвинительным и развертывающим ужасающую картину причин последовательных наших. неудач и поражений на море в продолжение всей этой войны».


Между тем, если информация о происходившем  на борту "Микаса" в завязке Цусимского боя почти полностью опровергает оценку Рожественского, то изучение повреждений японских кораблей в бою при Ульсане позволяет отметить, что оценка Егорьева слишком категорична: русские снаряды, бывало, пробивали корпуса навылет, однако в случае взрыва действие их было отнюдь не ничтожным.

Здесь, пожалуй, можно подробнее остановится на примере с "Идзумо". В уже упомянутом "Описании военных действий на море..." сказано:

В этом жестоком бою флагманский крейсер "Идзумо" более других подвергался огню неприятеля - на нём осталось 20 с лишним следов от снарядов и было убито 2, а ранено 17 нижних чинов.

Раньше я - и, думаю, далеко не только я - по этому тексту делал примерно следующие выводы: бой был на дальних дистанциях, и вообще, мелочь в счёт не идёт, поэтом "20 с лишним следов от снарядов" - это, видимо, 20 с лишним попаданий снарядами от 152-мм (120-мм) и выше. И, коль скоро 203-мм пушки точнее, а соотношение выпущенных снарядов известно, что из этих "20 с лишним" 4 или 5 - снаряды калибром 203-мм. На практике же имеем: в «Идзумо» попали 1 203-мм, 13 152-мм, 1 120-мм и 6 75-мм снарядов. При этом единственный 203-мм снаряд пробил корпус - навылет, да - на уровне средней палубы у самого ахтерштевня, иными словами, и не мог нанести тяжёлых повреждений и потерь. А 13 152-мм снарядов для корабля таких размеров и такого бронирования - в любом случае немного. Потери и повреждения могли быть серьёзнее - но здесь как раз сказывается фактор случайного распределения, лучше защищённый "Асахи" при Цусиме получил даже меньше, а людей потерял больше.

Изучение деталей может менять оценки, иногда - существенно. Например, "голая" информация от Кэмпбелла - 305-мм снаряд пробил 152-мм пояс "Ниссин" - в своё время выглядела как свидетельство слабого действия русских 305-мм снарядов. Знакомство же с деталями и изучение сопутствовавших попаданию обстоятельств картину меняют: пояс на "Ниссин" был пробит 254-мм или даже 229-мм снарядом, что, скорее, указывает на неплохой "бронебойный" потенциал русской артиллерии.

Впрочем, едва ли имеет смысл доказывать пользу от уточнения деталей с использованием данных "той" стороны - против этого вряд ли кто-то будет возражать. Принципиально важно другое. "Вопрос Кастенса" можно адресовать почти всем отечественным историкам, занимавшимся и занимающимся русско-японской. Прежде, чем делать выводы, т.е. интерпретировать факты, неплохо бы эти факты установить. Факты же эти до сих пор не установлены.

В случае с описанием повреждений японских кораблей дополнительные комментарии по этому поводу едва ли нужны. Относительно же пресловутой "точности стрельбы" следует, наверное, сказать ещё пару слов. Не вызывает сомнений большая итоговая результативность японской стрельбы во всех крупных боях русско-японской. Однако отнюдь не очевидными являются причины большей результативности - между тем, многие комментаторы, не вдаваясь в детали, сразу переходят к обсуждению вопроса "почему русские стреляли плохо?" За чем обычно следует неизбежное "плохо учились". Логический уроборос скрывается в траве уже больше века: сначала  вывод "японцы лучше готовились" делается по факту "попадали больше", а затем уже факт "попадали больше" объясняется через "японцы лучше готовились", и так по кругу. Блестящий пример, считаю.

Между тем, правильная формулировка вопроса должна быть такой: "почему русские попадали меньше японцев?" И здесь следует помнить - причин может быть много, и, что ещё важнее - в разных боях эти причины могли быть разными, или, а их удельный вес мог менять от боя к бою и даже от одной фазы сражения к другой. Причины могли быть относительно случайным - как, например, превосходство японцев в освещении в бою 27 января 1904 г. Причины могли быть тактическими или техническими . Вопрос о лучшей подготовке японских артиллеристов в любом случае следует оставлять "на закуску": для того, чтобы показать эту лучшую подготовку, необходимо найти "прочие равные" в бою или же сопоставить методы и объёмы боевой подготовки артиллеристов русского и японского флотов. И в том, и в другом случае информации немного - и, что ещё любопытней, и в том и в другом случаях информация, скорее, опровергает "широко распространённое".

"Артиллерийский вопрос" на сегодняшний день можно считать вопросом, исследованным очень слабо. При этом он же, на самом деле - ключевой вопрос русско-японской. Мы уже однажды постулировали важное - русский флот был разбит в бою (тривиальность вывода кажущаяся). Можно сформулировать и точнее: русский флот был разбит в артиллерийском бою. Торпедное оружие у японцев играло роль в лучшем случае вспомогательную (а 10/23 июня и 28июля/10 августа 1904 г. были просто провалы). Пользу из использования оружия минного извлекли обе стороны. А вот превосходство в результатах применения артиллерии было за японцами - превосходство неоспоримое, объяснимое, но до сих пор не объяснённое.

Tags: русско-японская
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 74 comments

Recent Posts from This Journal