naval_manual (naval_manual) wrote,
naval_manual
naval_manual

Categories:

Вопросы методологии: об итоговом результате...

... и о главной победе русского парового броненосного.

В комментариях к предыдущей записи возник вопрос, над которым пришлось крепко подумать. Вопрос, как это обычно и бывает в интернет-дискуссиях, скорее методологический. Попробую сформулировать суть проблемы - и разрешить её ловким махом.

Было сформулировано следующее утверждение: "Япония стала великой державой только благодаря тому, что нашла возможность создать сильный флот". Этому тезису можно противопоставить два прямых антитезиса: "Япония не стала великой державой" или "Япония стала великой державой в первую очередь благодаря армии/экономике/промышленности". Прямые антитезисы сформулированы не были, их место занял антитезис косвенный: "Япония стала великой державой временно, с позволения "настоящих" великих держав, временно занятых другими проблемами". Иными словами, возникло расхождение по вопросу о периодизации событий.

В таких случаях жалеешь о том, что не имеешь правильной теоретической подготовки хорошего истфака - а про историю поговорить хочется. Вероятно, то, что я попробую сейчас изложить, давно изложено - и, быть может, раскритиковано - в учебниках. Если в зале неожиданно окажется профессиональный историк, соответствующие ссылки буду встречены горячими приветствиями. Я же пока сформулирую собственную точку зрения по этой проблеме.

В обсуждаемом сообщении был предложен к рассмотрению отрезок японской истории между 1895 и 1922 гг. - между т.н. Dreibund intevention и Вашингтонским соглашением. Последнее, соответственно, рассматривалось как итоговое событие, то самое превращение Японии в "великую державу". При формулировке антитезиса оппоненты, соответственно, поставили под сомнение правомерность такой периодизации - предложив расширить рассматриваемый период до 1941 г. и даже 1945 г. Проблема кроется, полагаю, в том, что можно считать "итоговым результатом".

Я пытался проиллюстрировать "мэхэнианский" рецепт построения "великой державы" - а именно, идею о том, что для построения великой державый необходимым (а, в случае с Японией, пожалуй, и достаточным) условием является создание сильного флота. И, поскольку прямые антитезисы сформулированы не были, по этому вопросу - в случае с Японией - видимо, серьёзных расхождений между ведущим, подписчиками и комментаторами не возникло.

"Итоговый результат", думается, определялся не наличием у Японии флота - а проводимой Японией политикой. Иными словами, Вашингтон - результат создания Японией флота, Хиросима - результат неограниченной эскпансии, которая, в силу неограниченности, неизбежно ведёт к столкновению с самыми сильными мировыми державами. И для державы, не являющейся "самой", неизбежно ведёт к поражению. Однако "Хиросима" не отменяет "Вашингтон". Это можно показать в режиме "формулировки рецептов", пусть и направленных в прошлое. Из "Япония в Вашигтоне" следует "строй флот - найдёшь слушателей". Из "Энола Гэй над Хиросимой" следует "контролируй аппетит". Первый рецепт не противоречит второму.

Для того, чтобы вопрос приобрёл общность, попробую прокомментировать ещё один любопытный эпизод, касающийся неувядаемой славы отчественного флота. Речь пойдёт о - по меткому выражению Р.М. Мельникова - "звёздных девяностых" российского императорского. Точнее, об использовании Россией флота для решения "Квантунской проблемы" в 1895-1898 гг.

На мой взгляд, это - самый яркий эпизод в истории русского флота после Синопа. Изгнание японцев из Порт-Артура в 1895 г. и аренда Квантунской области в 1898 г. стали возможными благодаря усилиям по созданию "океанского парового броненосного", предпринятыми с восшествием на престол Александра III. Красота событий 1895 г. становится очевидной при сопоставлении их с известными событиями 1878 г. вокруг Константинополя: смена ролей, в которых выступала Россия, очевидна, равно как и разница в результатах. Потратив немного денег на современные броненосцы и броненосные крейсера, Россия смогла решать вопросы собственной безопасности (1895 г.) и приобретать территории (1898 г.) силой, но бескровно - а это и есть главное преимущество флота как инструмента имперской политики.

Тем не менее, позитивный взгляд на Порт-Артурскую историю едва ли можно назвать общепринятым - даже заядлые флотофилы, пытающиеся собрать немногочисленные исторические свидетельства в пользу необходимости сильного русского флота, обычно проходят мимо (да что там обычно - было ли такое вообще?) Причина понятна, всё тот же "итоговый результат". Справделив ли такой подход в этом случае? Обнуляют ли падение Порт-Артура и Цусима достижения русского флота? Едва ли.

Во-первых, в данном случае подход в смысле "итогового результата" сам по себе содержит ряд ошибок и спорных предположений. Ошибочное - в корне - представление о том, что занятие Порт-Артура было результатом инициативы флота. Ошибочное утверждение о невыгодном положении Порт-Артура. Ошибочное предположение о том, что японцы, получив Порт-Артур в 1895 г., "успокоились" бы, и дали бы русским возможность свободно действовать в Маньчжурии. Ошибочное исключение из рассмотрения альтернативного варианта столкновения России и Японии - варианта, в котором Япония сразу владеет Порт-Артуром.

Во-вторых, здесь так же имеется расхождение с точки зрения "цели исследования" - или, иными словами, с точки зрения формулировки рецептов. Из истории 1895-1898 гг. однозначно вытекает "хочешь бескровных силовых решений - строй флот". Из событий 1904-1905 гг. рецептов можно выудить около сотни, но "не хочешь войны - не строй флот" из них не получишь.

Впрочем, нельзя не заметить, что мэхэнианский рецепт построения "великой державы" действительно содержит в себе скрытую, "имплицитную" угрозу. Создание "сильного флота" предполагает возникновение сильной организации, имеющей собственные интересы. Интересы эти типичны для любой организации, и они суть "увеличение финансирования" и "рост внутриполитического веса". Для флота как организации военной первое неизбежно подразумевает наличие сильного врага - или, за отсутствием очевидного кандидата на эту роль, поиск такового. В последнем случае, когда угроза со стороны сильного морского противника неочевидна, дальнейшие действия флота как организации предполагают пропаганду - т.е. формирование соответствующего взгляда на проблему у высшего политического руководства и, в зависимости от политического устройства, у широких народных масс. Такая пропаганда может стать самоисполняющимся пророчеством - т.е. привести к конфликту с найденным противником при том, что такой конфликт исходно не был ни целью пропагандиста, ни исторической необходимостью. Впрочем, о Тирпице и методах реализации второго рецепта - "контролируй аппетит" - мы поговорим в другой раз.

Tags: Первая мировая, русско-японская, теория
Subscribe

  • Вопросы методологии. Метод "третьего объекта"

    Не очень красивый, но точный заголовок. Упоминание линкоров, в сочетании с упоминанием самолётов и ракет, вызвало живую реакцию. Так бывает почти…

  • Краткая теория линейной осторожности

    Дредноуты под ёлкой. Давно хотел обсудить один из самых любимых салонных вопросов: проблему пассивности линейного флота. Она волнует простых…

  • Продуктивный догматизм

    Всё так однозначно. Вопрос о принципе можно назвать центральным вопросом военно-морской философии. Идея поиска вечных и неизменных оснований для…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 114 comments

  • Вопросы методологии. Метод "третьего объекта"

    Не очень красивый, но точный заголовок. Упоминание линкоров, в сочетании с упоминанием самолётов и ракет, вызвало живую реакцию. Так бывает почти…

  • Краткая теория линейной осторожности

    Дредноуты под ёлкой. Давно хотел обсудить один из самых любимых салонных вопросов: проблему пассивности линейного флота. Она волнует простых…

  • Продуктивный догматизм

    Всё так однозначно. Вопрос о принципе можно назвать центральным вопросом военно-морской философии. Идея поиска вечных и неизменных оснований для…