naval_manual (naval_manual) wrote,
naval_manual
naval_manual

Categories:

Монарх-мореман и другие немецкие трудности

Коль скоро у нас зашёл разговор о немецких оперативных планах, следует, пожалуй отметить: перед немцами стояла чрезвычайно сложная задача. Это по умолчанию так, если надо противиться сильному, но в немецком случае существовал ряд отягчающих обстоятельств, без учёта которых оценка немецких усилий окажется несправедливо низкой. Попробую перечислить.

Изменение политической обстановки

Первый набросок плана действий немецкого флота против Великобритании, если верить Кеннеди, появился в начале марта 1896 г. - спустя пару месяцев после "телеграммы Крюгеру". Начальник штаба немецкого флота, контр-адмирал Дидерихс, описав всю безнадёжность немецкого положения, предложил единственный достойный выход из положения: с началом войны нанести внезапный удар по британскому "Резервному флоту" в устье Темзы, до прибытия британских подкреплений из Средиземного моря (почему в этом и последующих планах немцы не принимали во внимание "Флот Канала", я не знаю).

С этого момента и примерно до 1905 г. основным был сценарий "Германия против Великобритании". В таком сценарии, во-первых, не могла возникнуть сама идея противодействия перевозке британских войск во Францию. Далее, этот сценарий, в большинстве возможных реализаций, предполагал длительную войну - что способствовало вызреванию "выжидательной" стратегии медленного ослабления флота противника. Наконец, у руководства немецкого флота возникло вполне естественное желание использовать армию для компенсации превосходства противника. И если изначальная (1896-1898 гг.) идея "молниеносной" высадки на Островах - сразу после разгрома британских сил в Северном море, и до прибытия Средиземноморского флота - выглядела как минимум чересчур смелой, то желание оккупировать Данию (1899-1905 гг.) для обеспечения надёжной защиты Балтики и заманивания противника в Каттегат не представляется столь же фантастичным.

Тем не менее, генерал-фельдмаршал Шлиффен не соглашался выделить требовавшиеся для захвата Дании войска (всего-то шесть дивизий) на том основании, что Франция, по его мнению, выступила бы на стороне Великобритании. Это как минимум забавно потому, что в то же самое время в Великобритании держались совсем другого взгляда: там полагали, что немцы, в случае чего, поддержат Францию и Россию.

В любом случае, соответствующие разработки утратили актуальность по ходу "Первого марокканского кризиса". В результате первые десять лет планирования были потрачены, по большом счёту, впустую. Между тем, штабная работа характеризуется возникновением "момента инерции". Например, планы разгрома Резервного флота до похода Средиземноморского в случае войны с Великобританией были просто калькой с разрабатывавшегося в предыдущие десятилетия плана войны против Франции, предполагавшего такое же молниеносное истребление Северной эскадры до прибытия эскадры Средиземноморской. Соответственно, инерция, возникшая в 1896-1905 гг. применительно к планам войны с Великобританией, сохранялась в дальнейшем - и если идея внезапной атаки возродилась в 1908-1911 гг, то идея активных действий в Канале для задержки или срыва переброски британской армии на континент так, по-видимому, и не возникла.

Изменение соотношения сил

Вторым важным фактором изменения обстановки было изменение соотношения сил. Причём изменение этого соотношения определялось не только темпами строительства немецкого и британского флота, но и изменением дислокации последнего. И, скажем, в 1902 г., на заре "эры Тирпица", план "предварительной атаки" отнюдь не выглядел безумным: в это время даже Флот Канала (не Резервный), был слабее немецкого - шесть броненосцев типа "Маджестик" против пяти броненосцев типа "Кайзер", четырёх типа "Бранденбург", да четырёх "Заксенов" впридачу. Спустя два года, с началом реформ Фишера, эта ситуация резко изменилась. И, несмотря на рост немецкого флота, шансы в первую неделю войны теперь были много слабее, и ситуация эта сохранялась. Например, Брассей за 1912 г. даёт следующее соотношение сил: в составе трёх эскадр Домашнего Флота 12 дредноутов (включая "Орион" и "Монарх") и 12 броненосцев (в т.ч. "Агамемнон", "Лорд Нельсон" и шесть типа "Кинг Эдуард VII") - у немцев же в составе 1-й и 2-й эскадр 7 дредноутов (типа "Нассау" и "Гельголанд") и 9 броненосцев (типа "Брауншевйг" и "Дойчланд").

Появление "Дредноута" и проблема Кильского канала

Другой ключевой проблемой немецкого планирования стала проблема канала. Причём возникла она в тот самый момент, когда, в большей или меньшей степени, утряслись вопросы политические и вопросы дислокации британского флота. В 1909 г. в строй вступили "Нассау" и "Позен" - с этого момента и до весны 1914 г. лучшие немецкие линкоры не могли пройти из Балтийского моря в Северное по территории Германии. Это, во многом, помешало укрплению наступательного духа, внезапно возродившегося как раз в это время. В 1908 г. новый начальник Адмиралштаба, адмирал Бодиссин, предложил наступательную стратегию: атаку, с началом войны, британской главной базы.

Эта идея, в той или иной форме, жила и обсуждалась до 1911 г., однако реализация её в новой технической реальности была затруднена: многие немецкие корабли строились и все проходили курс боевой подготовки на Балтике. Сосредоточение главных сил флота в Киле в многом снижало возможность внезапной атаки и требовало более продоложительного перехода, со значительным расходом угля. Сосредоточение в Северном море, в свою очередь, означало, что в начале войны лучшим кораблям предстоит рискованный переход из Балтики вокруг Дании. Разделение сил - не тот вариант, который мог казаться желательным руководству немецкого флота. В итоге наступательные идеи были похоронены, и завершение работ по расширению Канала кайзера Вильгельма не привело к изменению ситуации.

Организационные проблемы

Впрочем, все вышеперчисленные сложности были лишь мелкими неудобствами на фоне главной проблемы. Влюблённый в море монарх, воцарение которого многими считалось за большую удачу немецких мореманов, вскоре после восшествия на престол организовал бюрократическую реформу немецкого флота - с тем, чтобы увечилить собственный вес в морских делах. В 1889 г. немецкое Адмиралтейство было упразднено, вместо него были созданы "Морское министерство" (Reichsmarineamt, RMA), отвечавшее за административные вопросы, техническую и кораблестроительную политику, финансы; "Верховное командование флота" (Oberkommando der Marine, OKM), отвечавшее за боевую подготовку, оперативное планирование и ведение боевых действий; и личный морской штаб кайзера (Marinekabinett, MK) - отвечавший за ход мысли императора.

Это, естественным образом, вызвало трения между всеми тремя ветвями морской власти. Окопавшиеся в MK поклонники jeune ecole подвергались нападкам руководства OKM, а последнее, в свою очередь, воевало с RMA. И, например, в ноябре 1895 г. командующий флотом, адмирал Кнорр, жаловался кайзеру на то, что руководство RMA лишь уведомило его о составе очередной кораблестроительной программы накануне выхода в парламент. Кнорр настаивал на том, что оперативное планирование и составление кораблестроительных программ должны быть увязаны - вполне верное соображение. Однако события развивались в направлении, прямо противоположном указанному Кнорром. Спустя десять лет после первой реформы последовала вторая, ставшая настоящей административной катастрофой. Кайзер - не без поддержки недавно возглавившего RMA Тирпица, желавшего усилить своё влияние - распустил OKM, создав шесть (!) независимых инстанций, начальник каждой из которых подчинялся непосредственно Вильгельму II: Адмиралштаб, Инспекторат боевой подготовки; станция Северного моря; станция Балтийского моря; Флот открытого моря ("I эскадра"); крейсерская эскадра в дальних морях.

Одним из главных результатов этой реформы, с точки зрения оперативного планирования, стало возникновение новой "линии фронта": Адмиралштаб, отвечавший за подготовку оперативных планов, теперь вынужден был считаться не только с кораблестроительными планами RMA, но и с мнением не подчинявшегося ему командующего "Флотом открытого моря". Впрочем, более важным было другое: после реформы 1899 г. неформальное влияние Тирпица на немецкий флот в целом выросло, при этом он по-прежнему не отвечал, с бюрократической точки зрения, за подготовку к боевым действиям и ведение боевых действий. Последнее хорошо заметно по документам, которые Тирпиц готовил в период своей работы на посту главы RMA: соображения оперативного и тактического плана в них практически отсутствуют. Тирпиц, по меткому замечанию Кеннеди, мыслил десятилетями - и, строго формально, его нельзя в этом упрекнуть. Сиюминутное не было его обязанностью. Однако это, естественным образом, противоречило ходу мысли Адмиралштаба, поскольку оперативные планы разрабатываются под текущую ситуацию - и, всё тем же естественным образом, вело к почти неизбежному конфликту. Патрик Келли отмечает, что из шести начальников Адмиралштаба, занимавших пост в 1899-1913 гг., только два сохранили хорошие отношение с Тирпицем. Ну, а поскольку Тирпиц был несокрушим, в Адмиралштабе заработала "врашающаяся дверь": если французские Морские министры могли завидовать начальнику немецкого RMA, то со штабистами ситуация была иная. В период 1899-1913 гг. Адмиралштаб возглавляли шесть разных начальников, и только один из них продержался на посту сравнительно долго (адмирал Бюхзель, 1902-1908 гг.), остальные "жили" по полтора-два года.

Что это означало на практике? Тирпиц мог отказывать Адмиралштабу "по мелочам": например, в 1911 г. он отказался пойти на увеличение размеров эсминцев. Адмирашлтаб хотел, чтобы эсминцы могли уверенно держаться у берегов Британии - Тирпиц, не желавший тратить на это "линейные" деньги, посчитал, что радиус действия эсминцев достаточен для действий в Гельголандской бухте. В 1900 г. Тирпиц, в процессе торговли вокруг "Второго закона" в парламенте, решил "сдать" часть больших крейсеров - кораблей, ценных в сценарии борьбы слабого с сильным, но отнюдь не столь важных с политической точки зрения. Наконец, все оперативные планы немецкого флота так или иначе крутились вокруг боя "в благоприятной ситуации". Для того, чтобы не упустить счастливый шанс, требовалось превосходство в скорости и огневой мощи - чтобы не упустить противника, и уничтожить его за те немногие часы, что подарит судьба немцам. Однако ни то, ни другое не относилось к приоритетам при конструировании немецких линкоров, и, в известной степени, это сказалось на ходе войны вообще и Ютландского боя в частности (см. "Бег на север").

***

Немецкое оперативное планирование накануне Первой мировой не было шедевром военной мысли. Уже в сентябре (!) 1914 г. немецкие флагманы (точнее - Хиппер) начали предлагать схемы, не рассматривавшиеся в предыдущие десятилетия, что однозначно указывает на "плановый провал". Однако, оценивая итоговый результат, следует помнить, что, с одной стороны, обстановка августа 1914 г. существенно отличалась от обстановки марта 1896 г., марта 1905 г. и даже декабря 1912 г. И, с другой стороны, следует помнить, что, благодаря Вильгельму II, фактический начальник немецкого флота, Альфред фон Тирпиц, не отвечал за оперативное планирование флота. Благодаря чему последнее велось в ненормальной бюрократической обстановке, отнюдь не подкреплялось судостроительными программами - и закончилось предсказуемой, по-немецки запланированной катастрофой.

Tags: Первая мировая, теория
Subscribe

Featured Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments

Featured Posts from This Journal