naval_manual (naval_manual) wrote,
naval_manual
naval_manual

Categories:

Снарядный ответ. Дифференциальная часть

... и точка.

В предыдущей главе я рискнул сформулировать ответ "на интегральную часть" снарядного вопроса. Русские и японские снаряды давали сравнимый - и относительно слабый - эффект при сравнимом числе попаданий в корабли схожей конструкции. Известные - и существенные - отличия в конструкции снарядов требуют объяснения этого феномена. Для этого потребуется дать ответ на снарядный вопрос в "дифференциальной формулировке":

Как отличался эффект от попаданий русских и японских снарядов в конкретные элементы конструкции? За счёт чего достигалась разница эффекта?

В заключении я попробую сделать ещё пару выводов, более общего характера, с тем, чтобы воспарить с заклёпочной земли в организационные выси.

Немного техники

Сначала я попробую суммировать всё, что мне известно о японских и русских снарядах. Начну с методической оговорки: "теоретическое" исследование конструкции снарядов при оценке их действия является инструментом вспомогательным. Взаимодействие снаряда морской артиллерии с целью - кораблём, в т.ч. броненосным - представляет собой совокупность химических и физических процессов, описать которую аналитически совершенно невозможно. В связи с этим оценка как простых конструктивных характеристик, вроде содержания взрывчатого вещества, так и показателей вроде скорости детонации этого вещества, не позволяет приблизиться к разгадке. Хотя, безусловно, всё это оказывается необходимым в том случае, когда речь идёт о конструировании снарядов.

Впрочем, к конструкции. О ней автору, к сожалению, известно меньше, чем хотелось бы - причём относится это не только к японским, но и к русским снарядам. Общая картина всё же имеется. Известно, что русские снаряды калибром 152-мм, 203-мм и 254-мм снаряжались пироксилином и "двухкапсюльными трубками Бринка". Удельный вес заряда в фугасных снарядах составлял 3,5%, вес собственно взрывчатого вещества, по технологическим причинам, был ниже - от 2,4% в 152-мм снаряде (чуть меньше 1 кг) до 2,9% в 254-мм (около 6,6 кг). Вес взрывчатого вещества в бронебойных снарядах составлял порядка 1-1,5%. Фугасные снаряды калибром 305-мм, из-за дефицита пироксилина, были начинены бездымным порохом и снабжены "ударной трубкой обр. 1894 г." - как минимум на кораблях 2ТОЭ. Из-за меньшей плотности пороха удельный вес взрывчатого вещества был существенно меньше - 1,8%. Абсолютный - около 6 кг. Кроме того, бездымным порохом начинялись так же 75-мм "стальные гранаты" и, видимо, фугасные снаряды 120-мм орудий.

Снаряды, которые японцы использовали в боях русско-японской - за одним примечательным, но малозначительным исключением - были начинены "порохом Симосэ" и снаряжались взрывателем Идзюина. Некоторую путаницу иногда вносит тот факт, что таких взрывателей было два - "Идзюина №1" и "Идзюина №2". Речь идёт не о различных взрывателях для фугасных и бронебойных снарядов, а о взрывателях для снарядов от 120-мм и выше ("№1") и 76-мм ("№2"). Удельный вес "пороха Симосэ" в фугасных снарядах среднего и крупного калибра составлял более 10% - так, 203-мм содержал 10,1 кг, а 152-мм - 4,8 кг. Фугасный снаряд калибром 305-мм содержал 41 кг взрывчатого вещества.

Кроме фугасных, имелись бронебойные снаряды "тип 1" и "тип 2", так же начинённые "порохом Симосэ". К сожалению, сведения о том, какие именно бронебойные снаряды использовали японские корабли, отрывочны. Тем не менее, как минимум в Цусимском сражении почти все бронебойные снаряды были "типа 1": 433 из 529 152-мм бронебойных снарядов, выпущенных "Микаса", все 152-мм бронебойные снаряды, выпущенные "Асама", почти все, выпущенные "Адзума". Снаряды "типа 1", по-видимому, содержали 3-4% взрывчатого вещества ("типа 2" - 1-1,5%). Соответственно, вес "пороха Симосэ" в бронебойном снаряде калибром 203-мм был чуть меньше 4 кг, а в 152-мм снаряде - 1,3 кг.

Несколько слов о взрывателях. Японский взрыватель Идзюина и наша "ударная трубка обр. 1894 г.", использовавшаяся в "пороховых" снарядах, относились к одному типу простейших инерциальных взрывателей, которые "взводились" при выстреле, а взрыв обеспечивался бойком, который приходил в движение при столкновении с препятствием и вызывал взрыв капсюль ударом. Однако, имелось существенно конструктивное различие. В японском взрывателе боёк удерживался в безопасном положении резьбой, раскручивавшейся из-за вращения снаряда в стволе орудия и полёте (четыре с половиной полных оборота). В нашем взрывателе боёк удерживали гибкие "лапки", которые "поджимались" грузом, приходившим в движении при выстреле. Очевидно, разжатые "ушки" сохраняли относительно плотный контакт с внутренними стенками взрывателями, и ход бойка был более "тугим". Этим можно объяснить тот факт, что японские снаряды взрывались при ударе, в то время как наши снаряды с трубкой обр. 1894, при испытательных стрельбах на полигоне, взрывались на расстоянии 5-6 м за преградой - 12-мм стальным листом. Кроме того, очевидно, при попадании в более тонкие преграды боёк мог не прийти в движение. Чувствительность нашего взрывателя была, видимо, ниже.

"Двухкапсюльный взрыватель Бринка" представлял собой "надстройку" к трубке обр. 1894 г., которая выполняла роль "первой ступени", вызывающей не подрыв основного заряда, а горение пороховой петарды, обеспечивавшей дополнительное замедление. Трудно сказать, почему в нашем Морведе сочли разрыв снаряда на расстоянии 5-6 м от преграды недостаточным, и решили обеспечить дополнительное замедление. Так или иначе, стоит заметить: теоретически чувствительность взрывателя Бринка не отличалась от чувствительности трубки обр. 1894 г. Практически "обеспеченность" взрыва снаряда зависела от "обеспеченности" горения второй ступени.

Зафиксируем то самое различие, которое кажется интуитивно значительным и решающим: существенно больший вес взрывчатого вещества в японских фугасных снарядах. В сочетании с тем фактом, что японские снаряды взрывались почти безотказно, а наши - далеко не всегда - это способствовало формированию представления о безусловном и значительном преимуществе японских снарядов. Между тем, исследование боевых повреждений кораблей заставляет усомниться в этой безусловности и заняться поиском ответа на "дифференциальный вопрос".

Немного практики

Прежде всего обратим внимание на японские бронебойные снаряды. Следует заметить, что удельный вес бронебойных снарядов в общем числе израсходованных в боях у японцев был существенным - и он был выше, чем у русского флота. При Шантунге бронебойными были 46% 305-мм и 29% 152-мм снарядов. При Ульсане - 59% 203-мм (!) и 34% 152-мм. При Цусиме японцы почти не использовали бронебойные 305-мм снаряды (7%), однако они по-прежнему составляли существенную часть среди 203-мм (21%) и 152-мм (25%). Удельный вес бронебойных снарядов, выпущенных нашими кораблями, был меньше - и, соответственно, удельный вес фугасных снарядов больше. Так, при Шантунге удельный вес бронебойных 152-мм снарядов составил 18%, а 305-мм - 24%.

Больший удельный расход фугасных снарядов у нашего флота  несколько "скрадывал" разницу в весе взрывчатого вещества. Разница в конструкции попавших в цель снарядов могла быть невелика, как минимум для снарядов среднего калибра. Наш фугасный 152-мм снаряд с 1 кг пироксилина не отличался радикально от японского бронебойного - с 1,3 кг "пороха Симосэ". Эффект от их попадания мог быть сравним - в том случае, если снаряды взрывались. Так и было. Например, в описании повреждений "Цесаревича" упомянуты два попадания в палубу юта: снаряды сделали пробоины размерами 1,3х0,7 м и 1,0х0,5 м. "Идзумо" при Цусиме в результате попадания 152-мм снаряда получил пробоину в верхней палубе размерами 1,2х0,8 м. Пробоина размером 1,0х0,7 м образовалась в настиле палубы спонсона 152-мм на "Нийтака", в результате попадания 152-мм снаряда в нижнюю часть орудийного щита.

Впрочем, этого, конечно, недостаточно. Большая часть попаданий с обеих сторон приходилась на фугасные снаряды. И здесь разница в действии была заметной и бесспорной. Японские снаряды безусловно превосходили наши при попаданиях в рангоут. При Ульсане из 38 наших снарядов 8 попали в мачты - и только 1 взорвался. На "Микаса" при Шантунге наш снаряд - очевидно, 152-мм - пробил без взрыва грот-стеньгу. На "Сикисима" два наших снаряда - 152-мм и 254-мм - без взрыва пробили грузовую стрелу грот-мачты. Во всех этих случаях разрывы снарядов привели бы не только в повреждениям рангоута, но и к потерям на верхней палубе. Японские снаряды в таких случаях обычно взрывались, а самым значительным результатом были два попадания в стеньги "Пересвета" при Шантуге. Стеньги были сбиты, корабль лишился средств флажной сигнализации, что сыграло весьма важную роль в бою.

Столь же безусловным было и превосходство японских снарядов при попаданиях в трубы. При Шантуге два крупнокалиберных снаряда без разрыва пробили трубы "Микаса", сделав пробоины размером менее двух футов. На "Победе" в том же сражении снаряд, попавший в заднюю дымовую трубу, сделал пробоину размерами 12х9 футов. На "Цесаревиче" в том же сражении пара попавших в кормовую трубу снарядов разорвали её по всей высоте, осколками были повреждены три котла, падение тяги привело к существенному снижению скорости.

Действие наших снарядов при попаданиях в броню было сильнее. Это отчасти было связано с тем, что при Цусиме японцы практически не использовали бронебойные 305-мм снаряды. Отчасти - тем, что японцы использовали в бронебойных снарядах тот же "мгновенный" взрыватель Идзюина, что исключало полноценный разрыв за бронёй. У нас так же использовался один взрыватель и для бронебойных, и для фугасных снарядов - благодаря чему фугасные крупнокалиберные снаряды пробивали броню (в отличие от японских). И дважды разорвались за бронёй - для достижения такого результата требовалось сближение на дистанцию 4 000...4 500 м. Несколько лучшее действие по броне является вторым объяснением итогового результата - однако оно так же недостаточно, в первую очередь для объяснения сравнимых потерь в людях. Во-первых, за всю войну наши снаряды пробили японскую броню всего 7 раз, во-вторых, только два попадания сопровождались по-настоящему тяжёлыми потерями - и только в одном из этих случаев были убиты и ранены люди за бронёй (попадание в кормовую башню "Фудзи" при Цусиме).

Таким образом, следуя рецепту Шерлока Холмса мы должны искать объяснение в тех случаях, когда снаряды попадали в небронированные части корпуса и надстройки. И - да, мы можем найти объяснения именно в этих случаях. Сформулируем предварительно гипотезу. Компенсирующим фактором могло быть, во-первых, то, что наши снаряды взрывались внутри корпуса, в то время как японские почти всегда взрывались на обшивке. И, во-вторых, то, что при взрыве нашего снаряда, имевшего меньший заряд, образовывались крупные осколки большой убойной силы, способные поражать людей за переборками и палубами. Так и было.

В качестве первого примера можно взять два попадания в надстройки "Микаса" - при Шантунге и при Цусиме. В первом случае наш снаряд (305-мм или 254-мм) пробил шельтердек, раструб вентилятора машинного отделения и разорвался при попадании в основание грот-мачты, сделав в последней пробоину 2х2 м. Пострадали 15 человек (8 из них погибли), некоторые пострадавшие находились на расстоянии до 10-15 м от места взрыва, и распределялись по четырём уровням: 4 раненых на шельтердеке и шлюпочной палубе; 7 убитых на верхней палубе, 1 ранены на средней палубе; 3 раненых (1 - смертельно) на нижней палубе. При Цусиме 305-мм снаряд пробил стенку носовой надстройки, внутреннюю перегородку и разорвался при попадании в стык второй перегородки с лёгким настилом. Взрывом был пробит шельтердек (11'х14'), пострадали 17 человек на двух уровнях: 8 на уровне нижнего мостика (в т.ч. 4 - в боевой рубке), 9 - на верхнем мостике, а горячие осколки снаряда зажгли коечную защиту вокруг боевой рубки, выше места попадания. Есть основания предполагать, что в обоих случаях - особенно во втором - эффект от разрыва снаряда в месте попадания был бы существенно меньше.

Далее можно рассмотреть два попадания в небронированные оконечности. Первое - опять же, на "Микаса" при Шантунге. Крупнокалиберный снаряд - скорее всего, 305-мм - пробил борт выше средней палубы чуть в нос от барбета главного калибра. Далее, наш снаряд пробил палубу (пробоина диаметром 1,5 м) и разорвался в помещениях нижней палубы справа от диаметральной плоскости корабля. При взрыве пострадали 11 из 14 человек трюмно-пожэарного дивизиона - 2 убитых, 9 раненых. Эти люди находились справа от брабета главного калибра, у "подбойного" борта - очевидно, рассчитывая, что броня их защитит. Этого не случилось. В месте взрыва возник пожар, головная часть снаряда вырвала лист обшивки по правому борту над главным поясом (пробоина размером 1,5х1,3 м), ещё один осколок сделал пробоину диаметром 0,3 м. Это - весьма любопытное попадание, поскольку оно одновременно привело к образованию опасной пробоины (нижний край был в 0,6 м от ватерлинии, однако спокойное состояние моря не привело к масштабным затоплениям), возникновению пожара и - поражению людей трюмно-пожарного дивизиона. Тех, кто и должен был приступить к борьбе с водой и огнём. При аналогичном попадании японского снаряда "Микаса" получил бы пробоину в левом борту над средней палубой - большую, но не опасную. Вроде той, что получил "Ретвизан" в том же бою в корме. Люди, находившиеся справа от барбета, были бы защищены от осколков взорвавшегося по левому борту снаряда.

Второй пример - попадание пары крупнокалиберных снарядов в "Асама" при Цусиме. Снаряды попали в правый борт в кормовой части, на 201 шпангоуте, чуть ниже средней палубы. Размеры пробоин в обшивке - 1'2"x1' и 1'2"x11". Это позволяет предположить, что снаряды были калибром 254-мм. Двигаясь дальше, снаряды разорвались - видимо, при попадании в переборку на 201 шпангоует - взрывом пробили среднюю палубу (одна пробоина размером 3'x1', вторая - 5'x3'). При этом была почти полностью выведена из строя прислуга пары 76-мм пушек в корме - 1 человек убит, 1 ранен смертельно, 4 - тяжело, 1 - легко. Всего - 7 пострадавших.

Взрывом и осколками были причинены тяжёлые повреждения перегородкам на нижней палубе (рис.1), нижней палубе (рис.2), и, самое главное - обшивке по правому борту. В ней осколки снарядов сделали 16 пробоин между средней и нижней палубами (рис. 3). Через эти пробоины на волнении внутрь корабля поступала вода, в результате затоплений "Асама" получил дифферент до 1,5 м на корму. Важно отметить, что пробоины в нижней палубе (в небронированном настиле над карапасом) способствовали увеличению объёмов затопления, а разрушения перегородок и средней палубы затрудняли перемещения людей при заделке пробоин. Аналогичное попадание японских снарядов привело бы к разрушению правого борта, при этом нижний край пробоины был бы выше, чем часть пробоин от осколков нашего снаряда. Эффект был бы, скорее всего, слабее - сравнимым с тем, что имело место на "Полтаве" при Шантунге.




Рисунок 1 - Повреждения перегородок между средней и нижней палубами "Асама" (кликабельно)




Рисунок 2 - Повреждения нижней палубы "Асама" (кликабельно). Размер пробоин (a-j) см. в таблице на рис. 1. Обратите внимание на расстояние от пробоины j (у 188 шп) до места взрыва


Рисунок 3 - Повреждения левого борта "Асама" (кликабельно). Пробоины от осколков - A-J, K-S. オ - пробоина от попавшего с левого борта снаряда.

Следующий - последний на сегодня - пример мы уже частично разбирали. Он особенно хорош тем, что мы можем сравнить попадания японского и русского снарядов в почти аналогичных условиях. Итак, для начала - результат попадания японского 305-мм снаряда в спонсон под средним 152-мм казематом на "Пересвете" в бою у Шантунга, по описанию Черкасова:

12-дм снаряд попал под средний каземат, вышиб два болта основания и погнул основание. Болты заклинили пушку, и их пришлось рубить. Осколки избили пушку и станок, погнули прицельную коробку, ранили двух комендоров. Осколки снаряда, попавшие в нижнюю батарею, вывели из строя седьмую и девятую 75-мм пушки, перебили направляющие третьего 6-дм и третьего 75-мм элеваторов, побили массу ружей в пирамидах, перебили направляющие четвертого 75-мм элеватора и попортили четвертый 6-дм элеватор, попортили рефрижератор и т. п. У седьмой пушки — большие забоины, разбито резервуарное кольцо, сломана масленка, шток накатника разбит пополам, разбит манометр, прицел сломан, сломаны двуплечный рычаг, рама и зацеп затвора, избит передний бугель и погнут вал подъемного механизма. У девятой пушки — забоины, разбито резервуарное кольцо, согнут стержень прицела, сломан вал подъемного механизма.

Вот - ещё раз - фотография:



Рисунок 4 - Фотография пробоины под средним казематом броненосца "Пересвет"

Почти аналогичное попадание получил "Сикисима" в Цусимском бою. Наш 305-мм снаряд пробил спонсон левого кормового каземата верхней палубы, и разорвался при ударе в палубу среднюю, сделав пробоину диаметром около 1 м (заметим, что это - пробоина в броневой палубе толщиной 25 мм). Описывать причинённые снарядом повреждения можно долго (см. рис. 5), отметим следующее - осколки долетели до противоположного борта, причинили серьёзные повреждения дымоходам, разбили элеватор (к сожалению, в силу особенностей японского языка и отсутствия точных чертежей нельзя сказать, был ли разбит один или несколько элеваторов), перебили пожарные трубы, вывели из строя телефон (или телефоны), один или несколько осколков упали в погреб боеприпасов. В месте взрыва возник сильный пожар. Значимость этих повреждений - в сравнении с повреждениями на "Пересвете" - можно обсуждать, не вызывает сомнения одно: общая площадь и "объём" (в смысле затрат на исправление) повреждений был существенно выше.



Рисунок 5 - Схема повреждений на средней палубе "Сиксима" (кликабельно)

Попавший в "Сикисима" снаряд убил 11 и ранил 13 человек. Потери распределялись по четырём уровням. На верхней палубе  - 5 убитых, 4 раненых; на средней палубе - 6 убитых, 4 раненых; на нижней палубе - 3 раненых; в погребе боеприпасов - 2 раненых. Среди пострадавших была прислуга 152-мм орудия над местом взрыва (5 убитых, 2 раненых - в том числе командир кормовой группы артиллерии), прислуга подачи 152-мм и 76-мм орудий, вестовые и санитары. Это не идёт ни в какое сравнение с эффектом от попадания в "Пересвет", где были ранены два комендора. Этот пример даёт наилучшее представление о механизмах, благодаря которым итоговые потери в людях при попадании наших снарядов были сравнимы с потерями от попаданий снарядов японских. Да, неразрывающиеся снаряды не причиняли тяжёлых потерь - однако те снаряды, которые всё же взрывались внутри корпуса, были куда опаснее японских, "лопающихся" на обшивке.

Хотя выше мы подробно разбирали попадания крупнокалиберных снарядов, заметим, что те же механизмы работали и в случае снарядов среднего калибра. "Сквозные" пробития оконечностей, когда снаряд пробивал один борт, а его осколки - другой - имели место при Ульсане. "Кровавые" попадания 152-мм снарядов с поражением большого числа людей на большой площади так же случались, самым примечательным, безусловно, было попадание в семафор на мостике "Микаса" при Шантунге.

Обсуждение

Общий вывод, который можно сформулировать по итогам нашего сериала, в целом не отличается от оценок сомневающихся и ревизионистов. С некоторой поправкой - снаряды обеих сторон давали сравнимый итоговый результат, говорить о преимуществе наших снарядов не стоит. Японские снаряды давали почти гарантированный и более сильный взрыв. Однако, из-за чувствительности и слишком малого времени срабатывания взрывателя, их снаряды взрывались ещё до прохождения преграды, поэтому большая часть фугасного и существенная часть осколочного действия оставались снаружи корабля. Более того, видимо, содержание взрывчатого вещества в японских фугасных снарядах было избыточным, в результате стенки снарядов рассыпались в "пыль", что дополнительно ослабляло осколочное действие. Недостатком наших снарядов был малый вес взрывчатого вещества, низкая чувствительность и большее время срабатывания взрывателя. Тем не менее, в определённых условиях наши снаряды взрывались внутри цели, причиняя более существенные повреждения и потери.

В качестве некоторого резюме можно ещё раз процитировать рапорт вице-адмирала О.В. Старка после боя у Порт-Артура. Единственного боя, после которого нашим офицерам не нужно было - осознанно или подспудно - оправдываться и преувеличивать - подспудно или осознанно - силу японских снарядов. Итак:

Судя по характеру разрыва неприятельских снарядов, последние снаряжены лиддитом; действие их оказалось много слабее, чем об этом писалось раньше.

Снаряды разрывались при первом прикосновении к самым слабозащищенным местам кораблей. Осколков при разрыве снарядов получалось много и в большинстве случаев—мелких. Пожаров от разрыва этих снарядов не наблюдалось, хотя на некоторых кораблях разрывы происходили в деревянных частях; только на крейсере «Баян» от разрыва снаряда начали тлеть койки, сложенные в капитанской столовой. В броню было несколько попаданий, но ни на одном корабле броня, даже самая тонкая, не была пробита ни снарядами, снаряженными лиддитом, ни бронебойными сплошными.


Заключение

Попробуем сформулировать некоторые общие выводы. Поскольку действие снарядов обеих сторон оказалось слабым и, что важнее, слабее ожидаемого, можно утверждать, что обе стороны допустили ошибки при проектировании своих снарядов. В первую очередь это касалось взрывателей, которые не вполне оправдали надежды создателей. Однако, ошибки в этом случае были разного типа. Японцы хотели создать взрыватель, "мгновенно" срабатывающий при попадании в самое незначительное препятствие. Эту ошибку можно назвать принципиальной, поскольку взрыв внутри цели был не просто важен, а очень важен. Ошибка с нашей стороны была количественной: желание обеспечить взрыв внутри цели было безусловно верным, техническая реализация этого желания оказалась сомнительной.

Японцев, в свою очередь, сложно упрекнуть в выборе типа взрывчатого вещества и размера заряда - хотя, возможно, заряд фугасных снарядов был великоват. В наших фугасных снарядов величина заряда была мала - что, впрочем, так же имело технические объяснения. Руководство российского Морведа вынуждено было пойти на увеличение толщины стенок снарядов из-за проблем с качеством стали, более тонкие стенки не давали желаемой прочности. Любопытно, что японцы столкнулись с похожей проблемой: желание закалить фугасные снаряды для укрупнения осколков возникало, однако от этого решения отказались, опасаясь за общую прочность снарядов.

Наиболее интересный общий технический вывод можно сформулировать, пожалуй, так: тот факт, что снаряду лучше взорваться внутри цели, не вызывает серьёзных сомнений. Поразительно, насколько сильным оказался штраф за преждевременный разрыв: при значительно большем весе заряда, и при существенно более надёжном срабатывании взрывателей японские снаряды оказались близки к русским. Второй вывод касается вопроса об идеальной величине заряда - и связанному с ним вопросу о идеальной величине осколков. Русские снаряды действительно зачастую разрывались всего на несколько кусков - однако эти несколько кусков, прошивающие корабль насквозь, причиняли множество повреждений на большой площади, усиливая эффект и затрудняя устранение последствий. Возможно, что небольшой "разваливающий" заряд был вполне достаточен для полноценного разрывного снаряда.

В целом же можно сказать, что проблемы как российского, так и японского флота при разработке снарядов были связаны с недостатком экспериментальных данных. Для полноценного исследования действия снарядов требовался обстрел или старых кораблей, или полноценных моделей - но ни у японского, ни у русского флота не нашлось средств на это. В этом случае общий вывод очевиден: для того, чтобы иметь оружие с предсказуемым действием, необходимо проводить технические испытания, максимально приближенные к условиям возможного применения. Такие испытания в дальнейшем проводились и в России, и в Японии.

Последний вывод может показаться несколько банальным. Однако - исполняю последнее снарядное обещание - сегодня мы можем наблюдать любопытную историю с китайскими противокорабельными баллистическими ракетами. О которых много пишут уже более десяти лет. Существование которых одни выдают, а другие принимают за факт. Между тем, никаких сведений о масштабных испытаниях этих ракет у нас нет - а "спрятать" испытания баллистических ракет сложно. В связи с чем можно предположить, что эти самые ракеты полноценным оружием пока не являются. Так можно переплести седую старину с нынешними волнениями - и за сим завершить увлекательную снарядную историю.

Благодарю за предоставленные материалы и помощь Александра Мартынова, Андрея Тамеева, Дмитрия Якимовича. Ещё раз спасибо ув. stvolar. И - спасибо всем тем, кто лайками и комментариями давал понять, что эта история интересна не мне одному!
Tags: Цусима, русско-японская, снарядный вопрос
Subscribe

Posts from This Journal “Цусима” Tag

  • Вопросы методологии. Period и точка

    Когда нужно остановиться. Давно думал над проблемой периодизации. Для профессиональных историков это, понятно, любимое занятие, и у них в кармане…

  • О флотоводцах - хорошо или ничего

    Адмиралы на стометровке. Запись в защиту Рожественского вызвала положительную реакцию публики - да, я внимательно слежу за лайками. Это приятно, но…

  • Битые бинокли

    Памятник ЗПР. Ув. thor_2006 тут вот вспомнил про биографию З.П Рожественского за авторством В.П. Познахирева и В.Ю. Грибовского. В…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 95 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Posts from This Journal “Цусима” Tag

  • Вопросы методологии. Period и точка

    Когда нужно остановиться. Давно думал над проблемой периодизации. Для профессиональных историков это, понятно, любимое занятие, и у них в кармане…

  • О флотоводцах - хорошо или ничего

    Адмиралы на стометровке. Запись в защиту Рожественского вызвала положительную реакцию публики - да, я внимательно слежу за лайками. Это приятно, но…

  • Битые бинокли

    Памятник ЗПР. Ув. thor_2006 тут вот вспомнил про биографию З.П Рожественского за авторством В.П. Познахирева и В.Ю. Грибовского. В…